рассказы, лирика, проза, вирши

Главная » Рассказы от Семена » Предисловие: рассказчик Семен

Предисловие: рассказчик Семен

|

Сибирь осенняя

Шли семидесятые годы двадцатого столетия минувшего века. Работал я в то время в буровой бригаде на Крайнем Севере. Бурили мы в районах, изобилующих лесными массивами лиственничных и хвойных пород. Под буровые установки и вертолётные площадки производилась вывалка леса, из которого рубились дома барачного типа, разделенные на комнаты для проживания буровых бригад и вспомогательных подразделений.

Телевизионных ретрансляторов на буровых в те времена, ещё не было. Соответственно, не было и самого телевидения. Правда, в каждой бригаде были кинопроекторы узкопленочные. Бригады, вылетая на вахту, набирали с собой банок с кинофильмами. Но количество фильмов, выдаваемых на вахту, было ограничено. Буровых бригад было много и районный кинопрокат, в обязанности которого в первую очередь входило обеспечение фильмами поселковых клубов района, не мог все бригады обеспечить достаточным количеством фильмов. Поэтому, прихваченные с собою на вахту фильмы просматривались в первые 4-5 вечеров, а остальные длинные зимние вечера вахты люди, отработавшие смену, коротали как могли. Кто читал книгу, кто чай пил, а любители почесать языки или послушать готовый трёп собирались в комнате механизаторов.

У буровиков в комнатах особо не поболтаешь, там находились люди, отдыхающие после смены (дневной или ночной). Механизаторы же работали в дневную смену и вечер для побасенок для них был свободен. Вот и тянулся люд, охочий до россказней в комнату механизаторов. Любителей послушать всегда было больше, чем рассказчиков, и поэтому мастера художественного слова были в цене.

Рассказчикам за их мастерство рассказывать прощалось даже лёгкое безвинное враньё, допущенное не корысти для. Любителей правды-матки, пытающихся осечь рассказчика на отступлении от истины, тут же осаживали, мол, не можешь сам рассказывать — слушай готовое и не перебивай, или иди на боковую и дрыхни…

И в этом был свой резон.

Ну, подсечёшь ты рассказчика в каком то месте, уличишь ты его в словоблудии, а он — рассказчик, да устыдившись, возьмёт да и прервет повествование в самом кульминационном месте и, уйдя в себя, завалится спать, как сама поруганная добродетель. А коллектив? — Сиди потом в непонятках и домысливай то, что рассказчик, чья мысль была «аки журавль» сбита в полёте, не дорассказал.

Так что, рассказчики на Северах, были в цене.

Многие такие рассказы в ходе их пересказов другими рассказчиками в отпусках, командировках и т.д., обрастали дополнительными подробностями, как правило, надуманного характера и, распространяясь по стране, обретали иные очертания, и через годы, в видоизменённой форме, бумерангом доходили до рассказчика, из уст которого, собственно, и родились на свет.

Из всех услышанных мною в такие вечера рассказов наиболее красочно запали в память рассказы бурильщика Семёна.

Семён — мужик лет пятидесяти, жилистый, росту среднего, голубоглазый, очень подвижный, взгляд с хитроватым прищуром, бабник коих поискать — так и не враз сыщешь. Красавцем Семён не слыл, но было в нём что-то эдакое исконно-кондовое, что женщин тянуло к нему, как магнитом, не смотря на распочатый шестой десяток лет его жизни. В полигамности своей Семён греха не видел, оправдывая это тем, что годы его формирования «как мужчины» пришлись на военное и послевоенное безмужичье. Дескать, он просто как гражданин страны, перенесшей военное лихолетье, обязан был уважить желание любой женщины, его возжелавшей, тем самым восполняя оскудевший генофонд Державы.

Судя по его востребованности у женщин, его гражданский долг перешел в фазу привыкания, а затем, и в образ жизни. В итоге чего, с его ежемесячной зарплаты удерживались предусмотренные Законом суммы на содержание зачатых им детей, взрастающих в сёлах и весях нашей бескрайней Родины. Однако, это последнее обстоятельство, Семёна мало удручало и совершенно не убавляло его бьющей ключом жизнерадостности.

Рассказы Семён вёл от третьего лица, именуя в них себя просто, Сенькой, помогал речи жестами рук, мимикой лица, движением бровей, выдвижением и «вдвижением» челюсти, прищуром глаз и шевелением ушей. И это у него получалось так захватывающе-убедительно и заразительно, что люди, слушая его, невольно для себя, заражаясь рассказом, повторяли мимику его лица и представляли себе в лицах вращение бурильного инструмента, движение бульдозера, запуск дизеля, выхлоп двигателя вертолета, походку женщины и всё остальное, что живописал Семён. Это было нечто, сродни сеансу массового гипноза.

Наряду с этим, в работе он был строг и требователен, и его помбуры и дизелисты, зная это, никаких признаков панибратства в работе себе не позволяли. У руководства бурильщик Семён тоже был в почете и часто сиживал в почетных президиумах на торжественных собраниях, посвящённых чествованиями государственных и профессиональных праздников.

Ну вот…., скучное предисловие закончилось, а дальше пойдет цепочка небольших рассказов «от Семёна».

Всем, кому привелось работать со мною в ту пору, — просьба, не искать в этих рассказах себя и своих знакомых.

Образы в рассказах «от Семёна»собирательные, а сюжеты, за малым исключением, вымышлены.

Не взыщите строго, если что не так.

====***====

Ноябрь 2014 г.

Читайте мои стихи и рассказы на сайте: slovoblyd.ru




Рубрика: Рассказы от Семена | Метки: Метки: , ,

Оставить комментарий
Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *
Имя *
Email *
Сайт
Ваш комментарий
 scrollToTop