рассказы, лирика, проза, вирши

Главная » Рассказы из жизни » люди » Отвага или глупость командированного V

Отвага или глупость командированного V

|

Опунция

 

Уважаемые читатели, я не являюсь автором данного рассказа и публикую его на страницах моего блога по личной просьбе самого автора , Аркадия Кузнецова, у которого пока нет своего сайта.

ОТВАГА ИЛИ ГЛУПОСТЬ КОМАНДИРОВАННОГО ?

(рассказ в 13 главах)

Часть V

Продолжение

Глава 7. Мадонна.

С горем пополам, изрядно умаявшись втроем, наконец-то ступили на палубу «Оты». Молча, бредем к рубке. Как только поравнялись с ящиком, от которого стартовал бесстрашный Тычина, как вдруг разом включилось палубное освещение, послышался топот каблучков по металлической лестнице, ведущей на капитанский мостик, и перед нами с криком и плачем предстала упитанная Мадонна лет сорока.

Она шустро подбежала к задержанному громиле, и стала ощупывать его руками, эротично с придыханием приговаривая: «Ванюшка, ты не ранен?» И тут мы, наконец, разглядели при освещении ее «Ванюшку» — это был детина лет сорока пяти гвардейского телосложения, ростом под метр восемьдесят и не менее ста двадцати килограммов живого весу. Одет он был в поношенный спортивный костюм, слегка испачканный на барже, и в кроссовки.

Убедившись, что ее Ванюшка целехонек, только слегка помят, она заметно обрадовалась, и, видимо привычно, затарахтела с мягким южным произношением «г», выдававшим в ней говорливую хохлушку.

Из ее стрекота мы поняли, что задержали ее мужа – капитана «Ота-636»; что больше ни одного вооруженного на судне нет, а старпома выстрелом из ружья действительно убил ее муж – Иван Железняк; что это она переговаривалась с диспетчером по рации; что муж был трезв в момент убийства, а выпил позднее, переживая смерть своего близкого друга; она предлагала ему дождаться выехавшую к ним группу захвата и сдаться милиции, но он, включив палубное освещение, с ружьем побежал на баржу, крикнув ей, что живым не дастся. Это она, как мышь, тихо сидела в рубке, ведя круговой обзор, пока не разглядела бесшумно, но быстро приближающийся к ним со стороны баржи силуэт буксира. Поняла, что как только буксир минует баржу – он попадет под палубное освещение «Оты» и станет хорошей мишенью для мужа, поэтому быстро отключила свет, воспрепятствовав прицельной стрельбе по милиционерам – не хотела, чтобы муж усугубил свое и без того незавидное положение перед правосудием.

Молча выслушав весь каскад ценной информации, обрушенной на нас менее, чем за минуту, мы тоже позволили себе задать вопрос: «А Вы как оказались на борту?» Она отвечает, что по судовой роли (что-то вроде штатного расписания судна) занимает в команде должность кока, работает поваром на камбузе, одновременно являясь законной супругой капитана (все навигации вместе). На правах хозяйки она приглашает нас в каюту капитана, где нам «будет удобно опрашивать команду и писать нужные бумаги». Гурьбой идем за ней.

«Эта хохлушка довольно умна», — отметил я про себя – «ведь это она поторопила с выездом группу захвата, специально не назвав нам для нее очевидное: что стрелок всего один, и тот ее муж и капитан судна (зная это, мы могли бы и не спешить); увела людей в трюм, обеспечив им безопасность в момент штурма; вовремя отключила палубное освещение, сведя к нулю прицельную стрельбу мужа, если тот решился бы стрелять в милицию (у которого, кстати, уже не было времени самому сбегать с баржи до мостика, чтобы вновь включить освещение).

Вот что значит – жена капитана ! Такая умная женщина делает честь и капитану, даром, что кок, а мыслит лучше начинающего опера. Не глупа, не глупа… Надо бы ее первую опросить, как свидетеля происшествия. Наверняка, она владеет обстановкой между членами судовой команды лучше всех остальных».

Интересно, а почему она по рации кричала: «Караул! Убивают! Скоро всех перебьют!» Не удержался и на ходу спросил ее об этом прямо. Она объяснила со всей своей видимой непосредственностью, что муж был после убийства друга в шоке, порывался покончить жизнь самоубийством. Она уговорила его «накатить на грудь» стакан водки, надеясь, что это ему «отпустит нервы». Она очень хотела, чтобы милиция как можно быстрей прибыла на борт, пока муж расслаблен водкой и не учинил бы самоубийства. Ни на шаг его от себя не отпускала, он даже был при ней в момент переговоров по рации, и сам слышал, что к выезду готова группа захвата. Когда он убежал с ружьем на баржу, она оставалась в рубке, и очень боялась, что он там застрелится. Видимо, он никак не мог решиться на самоубийство, долго собираясь с духом. Именно по этой причине и отстреливался, пытаясь хоть на время оттянуть момент самоубийства, ведь он же сказал ей: «Живым не дамся!» Она считает, что только стремительный бросок милиционера не дал мужу перезарядить ружье для самоубийства.

«Что ни говори, а хохлушка определенно не глупа», — вторично даю высокую оценку ее природному интеллекту, — «Похоже, она искренне любит своего мужа – ни слова еще против него не сказала правоохранителям, а наоборот такую заботу о благоверном проявила. Вот и сейчас говорит все это достаточно громко и членораздельно, не тараторя, надеясь, что рядом шагающий муж услышит ее и правильно поведет себя на следствии, объясняя мотивы своего поведения на барже. Определенно, она старается сейчас дать подсказку мужу».

Действительно, судовой кок лучше адвоката оправдала действия мужа на барже: стрелял он в нас не с целью убить, обдуманно оказывая вооруженное сопротивление сотрудникам милиции (а это уже дополнительная самостоятельная статья уголовного кодекса), а просто хотел нас отпугнуть, чтобы не мешали ему свести счеты со своей собственной жизнью. С подсказки жены-кока-адвоката убийца старпома на нас, выходит, даже не покушался – умысел отсутствует.

Согласитесь, не каждый профессиональный адвокат выстроит такую версию защиты даже после глубоких размышлений, а тут баба от поварешки «смикитила», что называется, «по горячим следам», в ночной нервозной обстановке. Неисповедимы дела твои, Господи…

Глава 8. Удивления оперативно-следственной группы.

На этом романтическая часть работы нашей доблестной «группы захвата» закончилась, плавно перетекая в изнурительную работу «оперативно-следственной группы» (в тех же действующих лицах) по осмотру места происшествия, трупа, орудия преступления, а также по обнаружению и процессуальному закреплению доказательств совершенного преступления.

Подробное описание процессуальных действий на месте происшествия дипломатично опущу, они за рамками замысла автора. Но отмечу особо удивившие нас факты и обстоятельства.

Так при осмотре охотничьего ружья в присутствии понятых мы обнаружили в стволе металлический вкладыш под калибр ствола. Длиной он был 25-30 сантиметров, а в сердцевине имел продольное отверстие с нарезами под патрон карабина калибром 7,62 мм. Это устройство в разы увеличивало убойную силу и пробивную способность на первый взгляд обыкновенного охотничьего дробовика. Именно таким патроном и был убит старший помощник капитана, являющийся заодно и лучшим другом убийцы. Пуля, войдя в тело со стороны поясницы, застряла на выходе в районе ключицы, разворотив все внутренности потерпевшего.

Не меньшее удивление нас ждало утром, когда после ночных опросов свидетелей и очевидцев преступления, на рассвете, мы пошли осматривать то место на барже, с которого велся огонь по группе захвата, и обнаружили на палубе каску Тычины, забытую впопыхах. Каска была с аккуратной пробоиной «навылет». То есть, при прямом попадании пули в голову Тычине, каска вряд ли спасла бы ему жизнь. Видимо, с близкого расстояния не помог бы против такой пули и «бронник». А мы так надеялись на эти средства защиты! Оказались неприятно удивлены.

Третьей причиной нашего удивления, повергшей меня в дикий ужас, было то, что на месте позиции стрелка мы обнаружили застрявшими в песке, в самой непосредственной близости от его «лежбища» (тело стрелка хорошо отпечаталось на мокром песке баржи) три пистолетные пули из пяти, выпущенных мной. Видимо, две над головой капитана ушли «за молоком» в речные просторы красавца Енисея. Сразу вспомнились пояснения задержанного, что во время рывка Тычины от ящика он не смог не только перезарядить оружие, а даже просто шелохнуться: пули свистели то над самым его ухом, то плюхались с характерным звуком в песок в непосредственной близости от лица. Вот тогда я понял, уважаемый читатель, что не зря, стреляя, так усердно молил Бога отвести мои пули от греха. Мои молитвы, видимо, дошли до адресата.

Поразительную кучность стрельбы нельзя отнести только на качество пристрелянной мушки пистолета, потому что в потемках я эту мушку вообще не видел. Скорей всего, это произошло за счет моего обостренного чувства ответственности за жизнь напарника, открыто бежавшего навстречу пуле, а также за счет благоразумного использования мной ящика в качестве упора (при стрельбе руку практически никуда не уводило).

Вот здесь считаю уместным остановиться и поразмышлять на морально-нравственную тему применения табельного оружия. Внимательный читатель может задать мне резонный вопрос: « А почему Вы, применяя оружие не для поражения преступника, а лишь с целью, напугав его, помешать перезарядиться и прицельно выстрелить, все-таки стреляли в направлении человека, пусть и переступившего закон? Ведь пугать и отвлекать его можно было и стрельбой в воздух ! »

Да, уважаемый читатель, много позже в спокойной обстановке, встретившись с Тычиной вновь, но уже по другому поводу, мы вспоминали те события, анализируя и прокручивая ситуацию назад, как кинопленку, мысленно возвращая себя в атмосферу той августовской ночи. Оба приходили к выводу, что действия наши были оправданы и диктовались конкретной обстановкой.

Согласитесь, что стреляя в воздух, я бы раздражал, конечно, стрелка, заставляя его нервно вздрагивать. Но не настолько, чтобы он, не имея физической возможности шелохнуться, полностью отказался от мысли перезарядить ружье и прицельно выстрелить. Совсем другой «коленкор», когда наряду со вспышками и звуковыми волнами твое ухо раздражает еще и реальный свист пули в непосредственной близости от родной «бестолковки». Поэтому он замер и лежал, не шевелясь. И Тычина добежал до него целым.

А давайте на секунду представим, что бы произошло, если бы стрелок успел перезарядить ружье. Не факт, что он обязательно бы совершил акт самоубийства, он мог выстрелом практически в упор убить подбегающего к нему милиционера. Ведь если он умудрился в темноте с расстояния попасть в вертящуюся каску, что ему помешало бы попасть в объемную фигуру человека, который практически в полный рост подбегал к стрелку на расстояние выстрела в упор (2-3м) ?

Мало того, что при любом из этих альтернативных вариантов была бы, как минимум, «помножена на ноль» одна человеческая жизнь (читай – «сминусована»), так еще и расклад сил мог качественно измениться не в пользу правоохранителей и находящихся на борту невинных людей.

Не стану спорить о том, чья жизнь ценней – милиционера или преступника: каждая жизнь уникальна и бесценна по-своему, ее всегда надо стремиться сохранить. Просто давайте вспомним, что в тот момент нам не было известно точное количество вооруженных преступников на борту: их могло быть двое, трое и еще больше. Мы ринулись спасать людей, не имея точного представления о размерах ожидающей нас опасности. И если наших сил оказалось бы явно недостаточно для нейтрализации опасного фактора, то мы бы сами превратились в потерпевших, не облегчив ни на йоту участь экипажа и пассажиров судна.

С гибелью напарника, я бы остался в лучшем случае один на один с преступником, значительно превосходящим меня по физическим данным, а в худшем случае — один против всех! На незнакомом затемненном теплоходе, с которого невозможно даже сбежать, с одним пистолетом и последней обоймой, то есть не способным даже более-менее долго отстреливаться. С большой долей вероятности при таком раскладе добили бы и меня, а люди, которых мы были призваны спасти – остались бы в опасности.

Поэтому моя стрельба в направлении отстреливающегося вооруженного преступника была оправдана объективной реальностью. Да, это, безусловно, угрожало его жизни. И если бы мои молитвы не были услышаны Всевышним – преступник был бы либо ранен, либо убит. Но пострадал бы он, как преступник, оказывающий вооруженное сопротивление сотрудникам правопорядка. Таковы издержки принятой им на себя роли не сдавшегося преступника.

А что тут не так ? Он был вооружен ? Да, был. Оказывал сопротивление, угрожая оружием? Не только угрожал, но и применял оружие – вон и каска пробита, и на корпусе судна имеются следы от пуль, а на месте его задержания разбросаны пустые гильзы от выстрелов.

При таких обстоятельствах сотрудник милиции имел право применить в отношении него оружие на поражение, в строгом соответствии с Законом РФ «Об оружии». То есть осознанно применить по нему оружие, с целью причинения вреда здоровью преступника. Разумеется, мы не на войне, нам главное не убить супостата, а задержать с тем, чтобы потом следователь выяснил все обстоятельства совершенного им деяния, а суд вынес ему приговор по заслугам, в строгом соответствии с кодексом.

Общеизвестно, что оружие существует, как правило, не для эротического поглаживания интимных мест задерживаемых преступников, а для нанесения ущерба их организму, вплоть до летального исхода. Особенно в случае их вооруженного сопротивления.

Однако мы с Тычиной были безмерно рады, что от наших действий никто не пострадал, мы не пополнили список преждевременно почивших. Себя пострадавшими тоже не считали, мужественно перенося честно заработанные фингалы. Мы понимали, что в общем-то по чистой случайности ситуация благополучно развернулась в нашу пользу. Все могло быть намного печальней. Но получилось то, что получилось, подтверждая лишний раз пословицу: «Удача на стороне отважных!» Мы победили, а победителей – не судят…

==***===

Конец V части

Продолжение следует.

Читайте мои стихи и рассказы на страницах сайта slovoblyd.ru




Рубрика: люди, Рассказы из жизни | Метки: Метки: ,

 scrollToTop