рассказы, лирика, проза, вирши

Главная » Рассказы из жизни » люди » Отвага или глупость командированного III

Отвага или глупость командированного III

|

Yenisei River Shipping Co, PR Departament. e-mail: pr@e-river.ru

 

Уважаемые читатели, я не являюсь автором данного рассказа и публикую его на страницах моего блога по личной просьбе самого автора , Аркадия Кузнецова, у которого пока нет своего сайта.

ОТВАГА ИЛИ ГЛУПОСТЬ КОМАНДИРОВАННОГО ?

(рассказ в 13 главах)

Часть III

Продолжение

Глава 4. Группа захвата действует

«Здра-а-авствуйте!» — подумал я с иронией обреченного — «Личное участие в штурме судна на рейде, да еще на ночных просторах могучего Енисея-батюшки, как-то не входило в мои планы».

Где-то в глубине моей грешной души еще теплилась надежда, что дежурный по ЛПМ не мог надолго отлучиться с боевого поста, должно же быть хоть какое-то элементарное чувство долга. Ну, отлучился по нужде человек… с кем не бывает… но не веревку же он проглотил, в конце-то концов. Я даже готов понять, если молодой и бравый дежурный «без отрыва от производства» (вернее от несения службы) утешил-таки какую-нибудь заблудшую овцу-красотку, слившись с ней в обоюдном экстазе… так ведь и на это природой установлен вполне определенный временной норматив ! А тут будто Мамай прошел, полностью разгромив линейный пункт милиции. Во дела ! Во нравы ! Где элементарная дисциплина, Черт подери ?! Руководство, похоже, мышей совсем не гоняет, а многолетнее безделье и отсутствие ЧП подобного рода полностью развратило сотрудников транспортной милиции порта. И надо же мне — лупоглазому идиоту — оказаться в это смутное время в этом Богом забытом месте ! Ни раньше, ни позже…

Из ранее слышанного на университетских семинарах по криминалистике в моей черепной коробке вдруг что-то забулькало и, как открытие, четко всплыло первое знание, что прокурор выезжает и осматривает под протокол уже готовое место происшествия, когда нет никакой стрельбы, а только ее результаты. И уж тем более прокурор не играет в «догоняшки» с вооруженными преступниками – для этого в пролетарском государстве есть специально обученные люди.

Но слова Тычины: «Вы же мне поможете, товарищ прокурор?» — всерьез жгут и терзают мою душу. Да будь я не прокурором, а просто прохожим, не раздумывая, помог бы милиционеру в задержании преступника. А вот в шкуре прокурора все гораздо сложней: куча ведомственных приказов и инструкций вяжут тебя по рукам и ногам, сковывая волю, а твоя инициатива – стопроцентно будет наказуемой. Причем, независимо от того, разумной она окажется в итоге или нет. Крупно повезет, если твое участие в задержании пройдет тихо и не заметно, без шума и пыли: не обернется твоим ранением, ранением — не дай Бог! — заложника или даже ранением самого преступника, но от твоей, пусть даже невооруженной, руки. А уж если станет известно, что ты самостоятельно рискнул взять в руки оружие… Даже если ты его не потерял, и ни разу не выстрелил – все равно вешайся… Да, да, без шуток – вешайся ! Тогда хоть уголовное дело в отношении тебя смогут прекратить на законном основании — «в связи со смертью обвиняемого».

Не буду тянуть кота за хвост. Скажу сразу, что в данной конкретной ситуации у меня не было иного морально-нравственного выбора, как взять на себя всю полноту ответственности по созданию ГРУППЫ ЗАХВАТА и ее персональному составу. Вся ГРУППА ЛИЦ, которым предстояло участвовать в захвате вооруженных преступников, состояла все из тех же присно памятных авантюристов, включенных мной в оперативно-следственную группу. От включения в группу захвата директора порта мы деликатно отказались, несмотря на его предложение своей помощи, правда, на этот раз высказанное более робко, без особого энтузиазма.

Даю Стукалову ответственное поручение: оставаться в диспетчерской до конца операции и поддерживать связь с теплоходом, когда мы окажемся на его борту; по нашему поручению передавать информацию и запросы в дежурную часть ГОВД (я понимал, что если на борту есть хоть один труп, то нужен специалист-медик для осмотра трупа, криминалист-фотограф и т.п); на директора порта возлагались также организационные хлопоты по доставке группы захвата, если, конечно, «Ота» находится на рейде, а позднее и специалистов-криминалистов туда же.

Он горячо принялся за работу, изыскивая плавсредство для заброски отважной группы захвата вместе с не менее доблестной оперативно-следственной группой на борт «мятежного» судна, а мы с Тычиной стремглав напререгонки помчались в ЛПМ. Каждый понимал, что если мы не обнаружим там его работников – будем вооружаться сами.

Уважаемый читатель! Все описываемые события, с того самого момента, когда в дверь моего номера постучали, и до этого резвого галопа заняли меньше часа, а по объему рассказа – аж несколько целых страниц ! Таковы особенности литературного жанра.

Возможно, я Вас утомил подробностями, но считаю необходимым изложить все детально, вплоть до хода рассуждений, чтобы были понятны движущие мотивы героев рассказа и характер совершаемых ими действий. Именно мотивы и действия «лепят» тот или иной характер человека, выковывают его суть, его стержень, отсекая все наносное.

Тычина быстро открыл висячий амбарный замок на входной двери своего учреждения, легко вскрыл дверь в оружейную комнату. Не успел я взглядом обвести скромный внутренний интерьер помещения, как с криком: «Лови!» — ко мне летел знакомый еще по срочной службе автомат Калашникова, только укороченный, с откидным металлическим прикладом. Подобно ловкому индейцу Оцеоле, ловлю «калаш» на лету, а Тычина тем временем облачается в находящийся в «оружейке» свой комплект полевой одежды: ботинки и пятнистый комбинезон типа энцефалитки. При этом предлагает мне на свое усмотрение взять любое количество магазинов к автомату (рожков) и снарядить их патронами.

Но в целесообразности моего вооружения автоматом я вдруг засомневался, и вот почему: несомненно, автомат для меня — наиболее привычное оружие, два года срочной службы я провел с ним вобнимку, у меня практически не проходил с правого плеча синяк от его отдачи при стрельбе на полигонах и стрельбищах. Но ведь автомат будет и у Тычины. В случае вынужденной стрельбы при задержании, мы можем «положить» вооруженного преступника, переведя его, грубо говоря, на другой берег реки Жизни. Как потом будут устанавливать от чьей именно пули погиб человек ? Нет, надо заранее облегчить будущую работу криминалистов – вместо «калаша» взять, например, пистолет Макарова. Навык обращения с пистолетом мне тоже был знаком, но опыта прицельной стрельбы из него было меньше: на курсах офицеров запаса нас раза три водили в тир, отрабатывая первичные приемы владения личным оружием офицера.

Говорю Тычине: «Дай мне лучше пистолет Макарова, а сам возьми автомат». Он безропотно отстегнул от своей кобуры ПМ и, молча, передал мне с запасной обоймой. Видимо, он подумал, что прокурорские, кроме пистолетов, никакого иного оружия близко не видали… Знал бы он, что в те времена только избранным прокурорским работникам выдавалось табельное оружие, причем, в самых исключительных случаях. При этом их так сильно инструктировали о порядке его применения, что вооруженный своим пистолетом прокурорский работник скорее дал бы преступнику себя зарезать, нежели осмелился бы применить против бандита оружие.

Но я Тычине об этом не говорю, не хочу его расстраивать. Привычным движением извлекаю из рукоятки пистолета обойму, убеждаюсь, что все восемь патронов в наличии. Перевожу флажок предохранителя вниз (в положение «Огонь»), передергиваю затворную раму и нажимаю спусковой крючок, производя холостой контрольный спуск с последующей постановкой оружия на предохранитель. Только после этого вставляю обратно обойму с патронами. «Пистолет заряжен, и к бою готов !» — рапортовали мы обычно в тире после такого рода манипуляций.

Тем временем Тычина уже переоделся, привычными движениями надел на себя бронежилет и каску, кивнул мне на висящий рядом «бронник», мол, надевай и ты. Но я никогда не носил бронежилет, и даже не знал порядок его облачения. Милиционер помог мне надеть сей необходимый для спасения бренного тела предмет весом в 23 килограмма, нахлобучил на меня каску под кило весом, туго затянув ремешок под подбородком, так что даже челюстями двигаю с трудом. Но мирюсь с этим, ибо важней, чтобы каска не свалилась в самый неподходящий момент, ведь надо беречь казенное имущество.

Бронежилет он мне затягивал, как коню подпругу, чуть ли не упираясь в мою «корму» ботинком, засупонил где-то аж на спине, поэтому снять его самостоятельно я уже не мог. И тут вдруг я четко осознаю весь трагизм обладания бронежилетом при штурме судна на воде: перепрыгивая с борта на борт при взятии его на абордаж, я, как тот сапер, уже не имею ни малейшего права на ошибку, ибо, сорвавшись в воду, у меня не оставалось уже ни единого шанса — хоть на мгновение — вынырнуть, и крикнуть своему напарнику, если не сакраментальное: «Помоги!», то хотя бы по-товарищески предупредительно-заботливое: «Остаешься один! На меня больше не рассчитывай!» Оставалось лишь якорем лежать на дне, смиренно дожидаясь водолаза.

Мной сделано открытие: навыки пловца наличием бронежилета элементарно сводятся к нулю. Такая перспектива меня не то чтобы пугала, но не радовала точно. Отрабатывать же назад пятками поздно, как говорится: «Взялся за гуж…»

Я положил запасную обойму в карман брюк, а пистолет на столешницу, и стал помогать товарищу по несчастью набивать магазин патронами. Один рожок он пристегнул к автомату, другой прихватил в качестве запасного. Мы уже практически готовы легким аллюром бежать к берегу, где нас предположительно должно ждать какое-то плавсредство для десантирования на борт проблемного толкача, если конечно Стукалову удалось найти и подогнать его к нам, либо нам предстояло выяснить, что «мятежное» судно причалило к нашему берегу, облегчая задачу.

Пока Тычина замыкал дверь «оружейки», хватаю с его стола писчую бумагу листов этак с десяток. «Пригодится для протоколов, опросов и составления схемы места происшествия», — блеснул благоразумием.

Милиционер уже навешивает свой амбарный замок на входную дверь, когда я ему робко высказываю свои опасения по поводу возможного падения в воду и невозможности даже на мгновение вынырнуть в «броннике». В утешение он на бегу говорит, что почти уверен, что прыгать с борта на борт на рейде нам не придется: ведь по последним данным нам по рации сказали, что слышат гул своего двигателя и плеск волны о борт – значит судно в движении. А куда оно может плыть в темное время суток с трупом на борту? Верно, только к нашему берегу.

По мнению Тычины, преступники поняли, что натворили ужасное, поэтому хотят причалить к берегу и раствориться под покровом ночи. Тем более для них не секрет, что к выезду готовится вооруженная группа захвата, которой они не в силах противостоять. Поэтому не надо опасаться, плавать нам не придется – судно будем штурмовать с берега. Его рассуждения меня успокоили.

Так, переговариваясь, бежим с ним в кромешной тьме, паки лоси: только щепа да валежины трещат под ногами, их вокруг в изобилии. Не добегая с десяток метров до диспетчерского пункта, видим открывающееся окно, из которого нам что-то кричит сам директор порта. Каковы были его первые слова, мы не расслышали, но последнюю фразу поняли хорошо: «Судно уже причаливает к берегу!», и указывает рукой направление, в аккурат напротив диспетчерской. Мы, не останавливаясь, продолжаем рысить дальше, крикнув ему: «Отлично!» Что-то еще кричит нам вслед Стукалов и машет руками, но мы уже ничего не слышим, до берега предположительно метров триста, мы ускоряемся, как можем, чтобы успеть к проблемной посудине и не дать разбежаться по берегу преступникам. На ходу передергиваем затворы, загоняя патрон в патронник и приводя оружие в боевую готовность к стрельбе.

Внезапно я запнулся за бревно и упал, но пистолета из руки не выронил. Под тяжестью бронежилета с трудом вновь встал на ноги и продолжил свой бег. За то мгновение пока падал и поднимался – напарник исчез из поля моего зрения. Но по отдаленным характерным хрустам щепы и веток у него под ногами я был уверен, что он бежит метрах в пятнадцати правее меня и чуть больше десятка шагов впереди. На небе нет ни луны, ни звездочки, хоть глаз выколи – темно.

Вдруг чувствую по отдельным нюансам, что подбегаю к крутому берегу: потянуло свежим ветерком с реки, слышен тихий шелест волны…

Пристально вглядываюсь в темноту, продолжая машинально переставлять ноги. И вдруг внезапный удар по глазам острым пучком света. В кромешной тьме этот свет казался в сто раз сильнее солнца. В следующую долю мгновения со скоростью тока обожгла мысль: «Это преступники выхватили цель прожектором, сейчас в меня последует прицельный выстрел !!!»

До сих пор не могу понять, что же произошло быстрее: рефлекторное закрытие век от ослепляющего луча света, или мой выстрел навскидку. Возможно, и то, и другое – одновременно. Только слышу характерный звук разбитого стекла с щелчком пули о металлический отражатель прожектора и – полный мрак в очах моих: после ослепления глаза еще долго не могут адаптироваться к темноте. Вслепую делаю машинально пару шагов вперед. Вдруг левая нога, не найдя под собой точки опоры, проваливается в бездну, увлекая за собой весь мой вмиг потерявший устойчивость организм, и я с изощренными матюгами лечу с кручи по склону, попутно вытворяя в полете замысловатые пируэты с элементами сальто-мортале (голова-ноги-голова-ноги, и в обратном порядке тоже).

Хаотичное мое перемещение после падения остановилось только у самого уреза воды. Понял, что и на этот раз пистолета из рук не выронил (еще, усмехнувшись, подумал, что я за получение оружия нигде не расписывался, а держусь за пистолет, как за дорогую реликвию). Каска, затянутая под подбородком Тычиной, только слегка сбилась набекрень, придавая моей фигуре залихватски бесшабашную удаль…герой, да и только. Где кинокамера ? Готов на дубль…

Вдруг в непосредственной близости от себя вижу силуэт какого-то судна! То ли глаза стали отходить от ослепления, то ли просто на фоне неба, глядя снизу вверх, смог различить верхнюю судовую надстройку со шпилем над клотиком, носовую часть палубы, и с носа на берег странную конструкцию, напоминающую спущенный с корабля трап. Ну, прямо готовое приглашение на борт ! Только без роты почетного караула.

Подбегаю к этому «трапу», который на деле оказался просто толстой и широкой доской, и по этой доске на четвереньках, как кошка, взбираюсь на судно, держа пистолет в зубах (руки же заняты, а карманы кителя оказались под бронежилетом).

Наверное, со стороны моя попытка в одиночку взять на абордаж судно, да еще с зажатым, по-пиратски, в зубах пистолетом выглядела слишком гротескно. Но мне тогда точно было не до смеха, действовал в автоматическом режиме, как киборг.

Перелезаю через леер (ограждение судна) и попадаю на металлическую твердь палубы. Делаю пару шагов к рубке, и с грохотом падаю, запнувшись за какой-то мягкий тюк. Стальная каска, ударившись о металл палубы, издала характерный звук, сопровождающийся моим раскатистым нецензурным «морским загибом». Вскакиваю на ноги, оборачиваюсь к причине своего падения, и с короткого замаха в сердцах пинаю этот тюк со всей дури !

О, Боже! В ответ этот тюк по-человечьи взвизгнул, и я услышал: «Дяденька, не стреляйте!» Склоняюсь пред «нечто говорящим», пытаясь его разглядеть, и спрашиваю: «Кто здесь?» От услышанного в ответ, мой лоб покрылся испариной, а рот приоткрылся от изумления.

Оказывается, лежит на палубе в наручниках член судовой команды небольшого буксира, капитану которого диспетчер голосом директора порта приказал забрать с берега группу захвата и доставить ее на борт толкача «Ота-636».

Помогаю пареньку подняться на ноги, но снять наручники не могу, не имея ключика. Спрашиваю, расскажи толком, что произошло. Он говорит: «Подходим к берегу напротив диспетчерской, как и было нам велено. Причалили, уткнувшись носом в береговую кромку. Заглушили движок и потушили свет, чего зря топливо жечь и аккумулятор расходовать. Скинули с носа на берег плаху, заменяющую нам сходни, и мирно стали ждать прибытия группы захвата, сидя в рулевой рубке. На крутом берегу, на фоне неба, увидели силуэт человека в каске, пробирающегося к реке. Капитан мне сказал – вон и группа, подсвети им, чтобы удобней было спуститься с берега. Я прямо с рубки навел прожектор и щелкнул выключателем, подавая свет. С кручи тоже щелкнули, да так, что прожектор – в дребезги. Выскакиваю на палубу посмотреть, что с прожектором, но какой-то амбал ударил меня кулаком в живот, я и охнуть не успел, а он уже нацепил наручники и скрылся в рубке».

Стало ясно, что меня опередил Тычина, появившись на палубе в момент выполнения мной упражнения по стрельбе из положения стоя, и причудливых пируэтов с тирадами мата. Но где же он? Вдруг откуда-то снизу, со стороны машинного отделения, слышу знакомый голос милиционера: «Странно, обшарил всю посудину, но больше никого нет».

Предлагаю ему освободить паренька, объясняя, что мы ошиблись, приняв это судно за «Оту», что их задача – доставить нас к борту проблемного толкача. Он дико засмеялся, ударив себя по лбу ладошкой, отстегнул наручники, и опрометью кинулся в рубку. Мы – за ним. Там мы увидели, что еще один человек стоит, пристегнутый наручником за руку к штурвалу. Это был капитан нашего буксира.

===***===

Конец III части

Продолжение следует.

Читайте мои стихи и рассказы на страницах сайта slovoblyd.ru

 




Рубрика: люди, Рассказы из жизни | Метки: Метки: ,

 scrollToTop